О ТОМ, КАК Я ПОТЕРЯЛА СЕМЬЮ


Эта история была рассказана бабушкой моего друга Ниной Федоровной Шпаргало, которая в настоящее время жива и здорова и проживает в городе Сургуте. 1 февраля 2020 года Нине Федоровне исполнилось 90 лет.


Я родилась в 1930 году и даже не подозревала, что именно так может сложиться моя жизнь. В семье нас было семеро. Мне, как самому старшему ребенку, приходилось помогать матери по хозяйству. Мама научила нас многому в то время, как отец целыми днями пропадал на работе. Он был талантливым портным. С его слов, он шил одежду и обувь для элитных военных подразделений, но для кого именно – никогда не рассказывал.


По вечерам отец поздно возвращался домой, брал с полки запыленную книгу, тяжело опускался в кресло, в котором лежало связанное матерью покрывало, закуривал трубку. Медленно почесывая бороду рукой, он перелистывал страницу одну за другой, порой не обращая внимания на нас. Было очевидно: его сильно что-то тревожит. Я помню, что отец был строгим с нами, но каждого безмерно любил. Помню, как младший брат пытался ухватить варенье в серванте с посудой, но мама не разрешала, потому что варенье всегда доставалось нам только на праздник. Она специально хранила эту стеклянную баночку с деревянной резной крышечкой в шкафу и всегда ставила ее именно на ту полку, которая была закрыта не стеклом, а сплошной дверцей – прятала от младших. Я пригрозила брату указательным пальцем. Он всегда обижался. Мы жили как самая простая многодетная семья, но никогда не считались бедными, вернее до тех пор, пока не пришли большевики. 80 лет назад в Советском Союзе развернулась кампания террора и экспроприации зажиточного крестьянства. Политика массового раскулачивания, которая как раз пришлась на период с 1930 по середину 50-ых, окончательно подорвала состояние нашей семьи, нажитое благодаря нашему отцу. Время шло, и большевики постепенно отобрали у нашей семьи несколько домов, которые строил отец. В первый же день операции были арестованы около 16 тысяч человек. Многих расстреливали и отправляли в ссылку. За сопротивление ни в чем неповинных людей казнили.


Раньше было не принято обсуждать политические убеждения, религию и уж тем более национальность. Но одно я знала точно: что кровь нашей семьи принадлежит польской земле. Точнее говоря, мы были польскими евреями. Портреты моих бабушки и дедушки занимали почетное место в нашем доме. Резные рамы из дерева украшали лица наших предков. Я помню, как в тяжелые для нашей семьи времена, я подходила к портретам, сложив руки перед грудью и судорожно пыталась вспомнить слова молитвы. Мне казалось, что только наши родные могут помочь нам. Я была еще 11-летним, но уже совершенно самостоятельным ребенком, когда пришли… они.


«22 июня 1941 года по радио с обращением к гражданам Советского Союза выступил нарком иностранных дел – Молотов» – слышалось повсюду. Люди в форме хотели использовать нас в своих целях: как продукт на прилавке, как мясо. Я слышала, что они обещали снять с нас кожу и сшить для немецких генералов новые кресла в кабинеты. В один день мама нашла русско-немецкий военный разговорник и пыталась понять хотя бы пару немецких слов. Таким пользовались солдаты и офицеры. Мама считала, что, поняв их язык, мы будем в безопасности, потому что сможем ответить. Она ошибалась. Ночью они ворвались в дом, велели собраться, били, пока не разделили нас по машинам. На рассвете нас вывели на улицу. Тогда я в последний раз видела своих братьев, сестер и родителей. На выходе из дома, я почувствовала, как младшая сестра вложила мне что-то очень мелкое в руку. Я разжала кулак и осмотрела вещь. Это были позолоченные часы с гравировкой. Их всегда носил с собой на работу наш отец. Когда-то он закрепил их на случайную цепочку. Я сжала часы покрепче чтобы не потерять и убрала в карман своего сарафана. В машине, в которую нас посадили, были только женщины и дети. Было страшно, ладони потели, ноги подкашивались от недосыпа и голода. Я оглянулась в поисках родных, но никого не было поблизости. Нас везли по запыленной дороге. С детства родители учили меня уметь постоять за себя. Я не осознавала реальной угрозы и опасности. К моему везению, военных в машине не было. Видимо, потому что считалось, что женщины и дети слишком слабы для того, чтобы выбраться из огромного военного грузовика самостоятельно, полностью забитого людьми, который на скорости все дальше и дальше отдалялся от нашего дома.


Я так боялась, что страх овладел мной. Я выпала на землю. Приземлившись на мелкие камни коленями, я сбила ноги в кровь. От пыли и мелкого песка, которым была посыпана дорога, раны на коленях долго не заживали. Я даже не успела оглянуться вокруг, чтобы понять, где я. Это оказалась очень глубокая яма, от и до заполненная смрадом гнивших человеческих останков. Почувствовав зловонные запахи, я вдруг осознала, что я нахожусь нигде как в самой настоящей братской могиле. Я не могла издать ни единого звука.


Переждав, пока все машины проедут, и военные исчезнут с горизонта, я попыталась выбраться. Я бежала. Бежала, куда несли меня мои ноги. 1942 год. Голод. Прибившись к какой-то семье, я начала помогать им по хозяйству. Они дали мне кров. Но нам приходилось есть разваренные мешки, солому: все, что только попадалось под руку. Каждый день я проживала в надежде, что мои близкие вернутся. Но шли годы, я поняла, что эта непосильная ноша, горькая память утраты, останется комом, вечно кровоточащей раной в моем сердце.


Научный, художественный руководитель Туголукова Е.Н.

Автор: Савчук Дарья Николаевна

Группа: 3-ГДА-7

3 курс

г. Сургут

Просмотров: 5
 БЛИЖАЙШИЕ СОБЫТИЯ: 

 

Ноябрь 2017: Курс "Школа издательского дела и журналистики" 

 

Декабрь 2017: Курс "Телерадиожурналистика"

Январь 2018: Школа эффективных коммуникаций

 

Апрель 2018: Международный молодежный форум СМИ "Медиа-старт"

 

Июнь 2018: Школа медиа-бизнеса

Октябрь 2018: Школа event-бизнеса

 СЛЕДИТЕ ЗА НАМИ: 
  • Vkontakte Social Icon
  • Instagram Social Icon
  • Twitter Social Icon
  • YouTube Social  Icon
 ПОСЛЕДНИЕ ПОСТЫ: 
ПОИСК ПО ТЭГАМ:

© 2023 Артифакт. Сайт создан на Wix.com

  • Vkontakte Social Icon
  • Instagram Social Icon
  • YouTube Social  Icon
  • Twitter Social Icon