Жили мы, как говорила моя мама, в деревянном бараке, на Петровском. Мне казалось, что этот остров плывет, как корабль: слева – Нева, справа – Невка, а впереди – открытое море. Но тогда он был совсем не такой как сейчас: напыщенный, шумный, гордый. Раньше он восхищал своей необыкновенной красотой. Повсюду нас окружала различная зелень: от маленьких цветочков до необъятных деревьев. Сам барак был вытянутый, с очень длинным коридором, по началу мне даже казалось, что у него нет конца. Когда папа приходил с работы, я со всех ног бежала к нему навстречу по этому коридору, а когда он меня ловил, то говорил: «смотри какая она у нас самая хорошенькая, стариковская козочка моя», – так он меня называл. Как оказалось, это был первый самый печальный день в моей жизни, но к сожалению не последний… Мой папа умер 21 февраля 1942 года от голода. Он работал на судостроительном заводе, слесарем высокого разряда. Говорили, что в этот день было самое большое количество умерших. Очень четко и ясно я помню, как он, уже холодный и безмолвный, лежал на диване. Я стояла рядом в то время, когда мама зашивала его в белую простынь. Я еще тогда не осознавала всю горечь утраты. Мне было всего лишь 3 года.


Как-то ранним, пасмурным утром, мы с мамой стояли в большой очереди, в которой не было видно ни конца, ни края и ждали свои 125 гр. хлеба. Я сидела на саночках и рассматривала всех, кто тут был. Люди, стоявшие в этой череде (веренице), казались очень исхудавшими, слабыми и панихидными. Все их движения были тихими и медлительными. Когда же мама вышла, она не обнаружила ни меня, ни саночек. В то время были полупустые улицы и благодаря этому она издалека увидела, как маленький старичок еле-еле перебирает ноги и с тяжким трудом волочит меня в моих саночках. Сил не было ни кричать, ни бежать, но страх, который можно было прочитать в ее глазах, дал ей на время власть над своим телом. Мама плелась за этими санями. Преодолев всю слабость в себе она наконец дошла до этого старика, выхватила у него веревочку из рук, развернулась и пошла в обратную сторону. Она ничего не сказала и он ничего не ответил, все произошло молча и быстро, тогда всем все и так было ясно. Скорее всего дедушка хотел меня съесть, ведь как-никак есть уже было нечего, голод затуманивал разум и люди пытались выжить как могли. Не знаю это было подарком судьбы или волей случая, но благодаря маме я осталась жива.


Мне было всего лишь 3 года…


А саночки то еще остались…Они целиком были сделаны из дерева. Полозья тоже были деревянными, а сверху была тоненькая металлическая лента. Какие же они были легкие и скользкие! Вот ляжешь животом на них и так несешься быстро с горки: ветер обдувает щечки, вокруг все мелькает и движется, а внутри словно бабочки порхают…Это были мои самые любимые саночки.


Мне уже 82 года...я вырастила замечательную дочку и воспитала чудесную внучку, которая очень похожа на меня. Такая же голубоглазая девчушка со светлыми волосами. Временами я пролистываю альбом со старыми фотографиями, на одной из них моя внучка стоит у небольшой снежной горки, а рядом с ней те самые саночки.


Рассказ от лица Румянцевой Людмилы Ивановны, г. Санкт-Петербург

Просмотров: 10
 БЛИЖАЙШИЕ СОБЫТИЯ: 

 

Ноябрь 2017: Курс "Школа издательского дела и журналистики" 

 

Декабрь 2017: Курс "Телерадиожурналистика"

Январь 2018: Школа эффективных коммуникаций

 

Апрель 2018: Международный молодежный форум СМИ "Медиа-старт"

 

Июнь 2018: Школа медиа-бизнеса

Октябрь 2018: Школа event-бизнеса

 СЛЕДИТЕ ЗА НАМИ: 
  • Vkontakte Social Icon
  • Instagram Social Icon
  • Twitter Social Icon
  • YouTube Social  Icon
 ПОСЛЕДНИЕ ПОСТЫ: 
ПОИСК ПО ТЭГАМ: