Рассказ со слов моей бабушки Анны Петровны



Все происходило зимой 1942-го года в близи черного моря. Было холодно. Порывался снег. В тот день у него, моего мужа Феди, был день рождения, и я хотела устроить праздничный ужин, чтобы избавиться от ощущения ужаса и паники хотя бы на пару часов. Утро было морозным и так, как мы жили в маленьком домике, у которого стены дрожали при малейшем порыве ветра, нам особенно чувствовалась это холодное

время года. Федя каждый день в семь утра уходил работать в мастерскую, где создавал и продавал картины, поэтому у меня было время, чтобы подготовиться и приготовить что-нибудь особенное. На кухне висел наш совместный портрет, который всегда меня радовал, хоть и был нарисован грязными цветами и не очень-то и похож ни на меня, ни на моего мужа. Когда я долго смотрела на него, мне казалось, что кроме этого портрета ничего не осталось от прежней жизни. Ни денег, ни еды, ни одежды, которая так нравилась, никакой радости от завтрашнего дня, а лишь страх. Но мы были из тех, кому повезло — у нас был небольшой погреб с банками, в которых было что угодно, лишь бы это переваривалось. О свежих овощах на рынке, фруктах и мясе я уже забыла, поэтому, спустившись в погреб, я начала искать что-то особенное для сегодняшнего вечера. Как только я взяла пару банок с клубничным вареньем, которое мы решили оставить на потом, раздался глухой звук взрыва где-то далеко, и как бы я ни старалась обмануть себя тем, что это просто послышалось, я почувствовала снова эту панику, от которой я сходила с ума. По всему городу начала реветь сирена. Этот звук меня пугал не меньше. Раньше его включали только при угрозе урагана. Это означало, что всем нужно найти убежище как можно скорее и не выбираться оттуда до завтрашнего дня в лучшем случае. Я осталась один на один со своей тревогой в этой тёмной, сырой гробнице для наших запасов. Я не сразу начала плакать. На этот раз я постаралась взять себя в руки и настроиться на то, что ближайшее время я просижу в абсолютном одиночестве под мелодию смерти на улице. В этот момент я почти начала молиться, лишь бы Федя был сейчас в безопасности и ни в коем случае не подумал бежать домой. Я прекрасно понимала, насколько это опасно, хоть мне ужасно хотелось, чтобы он был рядом. Взрывы и звуки стрельбы продолжались долго. Я не знала сколько времени я там сидела, но после очередного удара звука я услышала, как дверь в наш дом резко открылась, и по полу застучали очень тяжелыми сапогами. Шаги были быстрыми, речь неразборчивой и лающей, я слышала, как хлопают дверцы шкафа в нашей квартире, бьётся посуда и тогда я насчитала троих, ориентируясь на свой

слух. Я не знала, кто эти люди, зачем они пришли. Я была уверена только в одном, что, если они найдут меня — я труп. В какой-то момент я поняла, что мне тяжело дышать. Я пыталась себя успокоить, но тогда мне казалось, что либо я умру здесь, либо чуть позже от пули незнакомцев. Запах сигарет распространился по дому, и пугающие шаги стремились к выходу. Взрывы больше не гремели, а сирена утихла. Ещё немного и я смогу выйти отсюда. Проблема была в том, что вход в подвал, в котором я находилась всё это время, был с другой стороны дома. Поэтому мне пришлось выждать еще пару часов, чтобы стемнело и меня точно никто не заметил. Это случилось скоро. Я почувствовала, как моё лицо стало замораживаться от холода. Я вышла из погреба и увидела пустоту, на которой мешался пепел со снегом и пятнами крови. Всё выглядело мёртвым. Оглядываясь по сторонам, и понимая, что никого нет рядом, я начала рыдать в обнимку с разбитой банкой варенья. Наш дом лишили двери, а через разбитые окна свистел ветер. Я решила осмотреть наш дом и узнать, что ещё здесь успели сломать. Кровать была перевернута, перья от единственной подушки разлетелись по комнате. Кухня была уже не тем местом, где я бы могла поздравить Федю с днём рождения. Отчего слёзы вновь подступили — это помятая и убитая картина. Наш портрет. Я больше не могла справляться с этой тревогой и страхом в своей голове, села на пол и смотрела на остатки наших нарисованных счастливых лиц. Снег задувал на кухню, и лунный свет еле-еле давал мне возможность увидеть хоть что-то. Я провела очень много времени в этом состоянии, не могла встать, но тут я услышала, как меня зовёт знакомый голос. Это был Федя. Я сразу же подбежала к нему и начала расспрашивать, где он был всё это время и всё ли с ним в порядке. Из-за темноты я не обратила внимание на кровоточащий бок. Федя сказал, чтобы я даже не думала его спасать и не стал отвечать на мои вопросы, а всего лишь сказал о том, что рад что я жива. Конечно, я сразу бросилась искать хоть какие-то медикаменты и обработала рану как умела. Он почти ничего не говорил, и я видела, как ему плохо. Я старалась скрыть свою тревогу и закрасить всё происходящие самим фактом, что он здесь. Была ночь. Федя рассказал, что в его мастерской всё разнесли. Ему пришлось сказать, где он живёт. Он назвал ложные ориентиры, лишь бы их увести подальше от меня, но одна из картин сдала его, потому что именно наш дом и вид на него был одним из самых любимых его видов, и Федя его часто рисовал. Чуть позже я заметила, как Феде стало хуже, и он попросил прощения за то, что случилось. Я сказала, что это не важно. Все что я хотела на тот момент — это то, чтобы он остался со мной. Я просидела с ним всю ночь. Под утро, когда мы устали делиться ужасающими впечатлениями о вчерашнем дне, он спросил, что на столе делает банка с вареньем ,тогда я рассмеялась и сказала, что хотела приготовить что-нибудь с ним. Он улыбнулся, взял меня за руку, а второй рукой прижал ткань к ране, которая только ухудшалась. Я наклонилась над ним, и в этот момент я услышала сирену, которая сопровождала меня вчера. Я понимала, что Федя не сможет встать и убежать в укрытие, так как можно было считать, что мы живём без крыши над головой. Внутри дома был снег. Солнечные лучи освещали коридор. Когда я повернулась к солнцу, я снова почувствовала накатившиеся слезы, ком в горле и эмоции что и вчера. Взрыв. Затишье. Это было начало конца, и мы оба знали об этом, но не говорили друг другу ни слова.


Научный, художественный руководитель: Туголукова Е.Н.

Автора: Смывина Диана

Группа: 3-ГДА-7, 3 курс, СПбГУПТД

г. Геленджик

Просмотров: 1
 БЛИЖАЙШИЕ СОБЫТИЯ: 

 

Ноябрь 2017: Курс "Школа издательского дела и журналистики" 

 

Декабрь 2017: Курс "Телерадиожурналистика"

Январь 2018: Школа эффективных коммуникаций

 

Апрель 2018: Международный молодежный форум СМИ "Медиа-старт"

 

Июнь 2018: Школа медиа-бизнеса

Октябрь 2018: Школа event-бизнеса

 СЛЕДИТЕ ЗА НАМИ: 
  • Vkontakte Social Icon
  • Instagram Social Icon
  • Twitter Social Icon
  • YouTube Social  Icon
 ПОСЛЕДНИЕ ПОСТЫ: 
ПОИСК ПО ТЭГАМ:

© 2023 Артифакт. Сайт создан на Wix.com

  • Vkontakte Social Icon
  • Instagram Social Icon
  • YouTube Social  Icon
  • Twitter Social Icon